МУРОМЦУ В СЕБЕ

 

Здорово, Игорь! Спасибо тебе за твой экстренный отклик: искренний и мятущийся. Разговор между нами завязался назревший, принципиальный, живой. Оно и понятно: у каждого его позиция – не театральная роль, а взвешенный и сознательный выбор, взращенные и глубоко проросшие убеждения, существенное обретение на своем жизненном пути.

И кто как не мы, плечом к плечу начавшие свой «путь длиной в тысячу ли», знаем друг друга в главном – «в долгом и мучительном искании нетленной истины»? Кто, как мы, «не случайно» (девиз на заре той поры!) узревшие друг в друге попутчиков, со всем вниманием с тех пор и доныне приглядываемся к прокладываемым друг другом «отпечаткам колес» на «истинном пути»? Кто, как не мы, со всей готовностью распахивающие себя исповедальному опыту блужданий и прозрений другого, вдохновенно ожидали друг от друга судьбоносных догадок, открытий, свершений?

Вряд ли приходится сомневаться в нашем заветном уповании не только на самих себя, не только друг на друга, но и - главным образом – уповании на Истину и Смысл, на то, что они есть, они досягаемы и к ним ведет Путь! Вряд ли стоит отрицать то, что мы хоть и дерзновенно, а все же надеялись раньше или позже, пусть «прошагавшими полЗемли», пусть с «сединою на висках», но приблизить и стяжать свой «День Победы», исполнить паломничество по «святым местам» и добраться, дотопать-таки до «земли обетованной»!

«Просите и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам»! Вряд ли мы, выступив в неведомую путь-дорожку небольшой («побеждать не числом, а умением»!), но сплоченной богатырской дружиной, не были уверены друг в друге настолько, что «не случайно» разделившись однажды («в географическом смысле») на отдельные поисковые отряды, внезапно перестали верить в нашу возможность, пусть по одиночке, пусть «одному за всех», но наконец-то дойти, доискаться, прознать! И, ручаюсь, любой из нас, кого первым промыслительное «перышко» призывающей Истины привело бы к своим благодатным «крылам», победоносным вестником помчался бы «на крыльях» оповестить иных бредущих ходоков: «обретено, дано, открылось»! – и был бы крайне обескуражен неприступным скепсисом, неприкрытой недоверчивостью и непоколебимым (словно «априори») отказом со стороны «алчущих правды» попутчиков всмотреться в проступившую взору и разведанную их прежним другом-спутником заповедную тропу; когда, вместо того чтобы обнадеженным и окрыленным светоносной вестью последовать через разысканные «тесные врата» вглубь, они упрямо упираются «до тяжести в ногах», «в запальчивости» незаслуженно попирают «принесенные им находки и дары и «даже, скорее всего, начинают нападать» и на самого глашатая радости: «свет пришел в мир»!

Признаюсь, я был озадачен твоей оценкой становления моего мировоззрения: оказывается, у философа, долго и мучительно искавшего нетленной истины и нашедшего ее», «едва ли вопрос был вынесен на обсуждение верхней палаты души (сознания)»? Конечно, как можно думать иначе, если (словно «по случаю интересуясь») считать основным мотивом важнейшего жизненного выбора – «усталость, достигнувшую критической отметки»!

От кого, от кого, но от тебя, Игорь, не ожидал. «Поэтому мне остается либо умолкнуть, либо если и продолжить», то перестать «ходить так долго вокруг да около» былинных сюжетов, тем более что … сирены завыли – нападение с воздуха началось!

Думается, вполне правомерно расценивать как «залп первый» по территории моей «недавно возникшей православной страны» не только взлет «крылатых ракет вопросов» со спецзначками по спеццелям, но и «предупредительную разминочную» бомбардировку наобум по «верхам» («облегчающая движение метода») кассетными бомбами-догмами («демократическими принципами агрессора «миротворца»). А потому и системы ПВО будут реагировать пока не по всему периметру их размещения и сферы действия, а сугубо избирательно – по подлетевшим, - ну, ни больше, ни меньше, а именно – «с неба!» «гостинцам» (по рассеянным пунктам голословного «обвинительного заключения»).

          Честно говоря, меня удивило, что ты, Игорь, вместо того чтобы «по сути» говорить о своем, где конечно «все намного сложнее», о своем, наболевшем, назревшем, живом, о своем, которое и мне было бы намного интереснее, - о себе, «набравшимся знаний, чувств, видения мира», ты предпочел отстраненную «игру в бисер» на чужой территории, за чужие устои и под чужими знаменами, опрометчиво рассчитывая «навязчивой картинкой бомбежек» добиться или безоговорочной капитуляции в ожидании снисходительной «гуманитарной помощи», или молниеносного и беспощадного («не оставляющего камня на камне») «блицкрига».

Однако ты легковесно не принял во внимание и не услышал главного: Православие для меня не источник идей и цитат, не музей под открытым небом, не «протоптанная дорога» к «допотопным предкам», а – РОДИНА, и я уже не «без вести пропавший» на чужбине коллекционер антикварных идей, не прохожий и не проезжий, не иноплеменник, а – «вдруг нашедший ее», свой… И потому знаю православную землю, знаю не издалека, не по «верхам», не понаслышке, а – «всем сердцем своим, и всею душою своею», и потому и могу сказать вслед за апостолом Иоанном, что «Бог есть любовь», а не наполненная пустотой и самодостаточностью нирвана, которой и дела нет до твоих карабкающихся и «сбивающихся с пути искателей истины»!

Что сделала твоя сытая и благодушествующая в себе буддистская нирвана (глазами христианина читай: пустота) – для людей, стремящихся стать причастными к ее Божественной наготе? Но, оказывается, «Нирвана не для тех, кто ее жаждет, ибо непременным условием любой Нирваны является полное отсутствие желания», - предупреждают буддистские тексты. Чем утрудила она себя, как открылась человеку, чем пожертвовала? Да ничем: она просто существует и блаженствует. Какими посулами привечает? «Дары проповедует обездоленным, желания – душам заурядным, пустоту – лучшим»! Какими «перспективами» увлекает? К каким «высотам» подвигает?! Ответ напрашивается сам собой: к обесчеловечиванию! К угасанию жизни! К переполнению пустотой!

По выводу крупнейшего русского буддолога Ф.И. Щербатского, «как практическая, так и теоретическая часть буддизма сводится к идее угасания всех активных сил жизни в абсолюте. Но что означает это бессмертие? … Только одно слово встречается как эпитет нирваны – уничтожение. Люди навсегда исчезают в нирване, угасая в ней без остатка»! А все потому, что восточная религиозность исходно считает, Абсолют («Существование», Нирвана) болен человеком, а то и – всем миром заодно, потому что мир и человек – ошибка, аномалия, атавизм, подлежащие исправлению путем искоренения и превращению путем нирванических очистительных процедур в «опавшее тряпье» с необъятных телес Абсолюта.

В христианстве же и мир, и человек – творение Божие, призванное к полноте жизни; творение, кому Бог, не скупясь и не жалея в любви дарит «дыхание жизни» и благословляет: «и увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма»! А потому и не помышляет Бог-творец убить свое творение, не норовит вернуть его в безликую глину без образа. А потому и взывает к отступившим и мятежным: «возвратитесь, дети-отступники, возвратитесь, мятежные дети: Я исцелю…». А потому и «претерпевает до конца» со своим возлюбленным детищем, «дабы всякий верующий в него не погиб», «дабы мир спасен был чрез Него»! А потому и не унижает Бог людей бесстыдным оккультным «раздеванием» и не отнимает у них ни «образ Свой», ни «путь, ведущий в жизнь» - ибо «любовь Божья к нам открылась в том, что Бог послал в мир единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него»!

И с этими общеизвестными вероучительными истинами ты «вынужден не соглашаться»?! Ты станешь оспаривать «однобокость» веры христиан на основании их обращенности к Личному Живому Богу, а не к безличной бездушной абстракции; их деятельной любви, а не бездейственном бесстрастии; и, в конце концов, их устремленности к вечной жизни, а не к вечной смерти?! Ты станешь отстаивать  «духовные устои» буддистов на основе их атеистичности и ачеловечности (как об этом говорил Судзуки: «Если Буддизм назовут религией без Бога и без души или просто атеизмом, последователи его не станут возражать против такого определения»), на основании их агностицизма–пофигизма по целому ряду важнейших вопросов (когда «достойный внимания буддизм вообще не озадачен этими вопросами»), на основании их методики лечения страданий, в которой «лучшее лечение от головной боли – гильотина», а лучший исход – «нет человека, нет и проблемы» (как отмечает религиовед Ганс Кюнг, «самый дискуссионный вопрос буддизма – не означает ли погашение страданий погашение самого человека?»)?!

И при столь явной – и догматической, и практической – несовместимости христианства и буддизма именно «по центральной глубинной сути» (а не просто «превознесения одной из них за счет другой»), когда то, что ценит христианство, отвергает буддизм, и то, к чему стремится буддист, страшит христианина; ты чуть ли не голову давая на отсечение, поспешно, безосновательно и неубедительно, не будучи не уполномочен ни одной из сторон, самовластно коронуешься на роль высочайшего третейского арбитра и снисходительно-повелительно уравниваешь «объективности ради» многовековых непримиримых спорщиков на «прокрустовом ложе» своего «многогранного  вольнодумства, самоуверенно заявляя, что «они об одном»! Да, как иронично заметил Г.К. Черчестон, «христианство и буддизм очень похожи, особенно – буддизм». А потом, что-то твоя «объективность» прихрамывает на одну ногу – по отношению к христианству, и вообще весьма походит на обычное субъективное непонимание (тогда как, по мысли христианского богослова В.Н. Лосского, «существуют сферы, где то, что обычно называется «объективностью», есть просто безразличие и где безразличие означает непонимание»).

Только незнание и непонимание христианства (а возможно, и буддизма) объясняет твой просветленный нейтралитет (и тот - до поры, до времени). Ведь очевидно, что «преображение человека несовершенного» происходит не вообще и не наугад, а в соответствии с поставленным конкретным (а не бессодержательно общим - как у тебя) диагнозом о том, что именно признано «несовершенством», и назначенным курсом лечения «несовершенств» (Будда «мертвой водой» самоистребления – лечит от жизни, Христос «живой водой воскрешения» - врачует от смерти). Неужели ты всерьез считаешь, что в религии (и в человеке) нет содержания, а только форма, упаковка, одежда? Неужели ты считаешь, что человек не способен и не вправе оценивать это содержание? И неужели различие именно в содержании, а не в форме ты никак не можешь заметить?

Ведь религия не просто мифологизирует и описывает бытие земное и заоблачное, не только спекулятивно теоретизирует, но и нацеливает человека на идеал и предлагает ему средства для его реализации. Идеал христианина – «исцелить всего человека» (и сердце, и разум, и плоть), что и значит – преображение! А потому именно христианин стремиться - стать преображенным, буддист же – развоплощенным! Именно христианин хочет остаться человеком, буддист же хочет расстаться с человеком. Христианин с Божьей помощью приближается к встрече с Личным Богом, буддист своими усилиями погружается в безличную Пустоту! А цель, как известно, оправдывает и определяет средства: в христианине покаяние и молитва и благодать Божия – разжигают огонь Жизни и, воплощая идеал, - воскрешают «всего человека»; буддиста медитативный тренинг и самоотрицание – отравляют тленом смерти, и воплощая идеал, - погашают «всего человека»! Так как же можно видеть сходство между этими явными антиподами?!

К тому же, твоя ссылка на «разность культурных традиций», которая якобы и определяет непохожесть религий, и вовсе несостоятельна, ибо отождествляет религию с культурой, а то и попросту делает ее производной от культуры и подчиненной ей; тогда как не одежда выбирает человека, а человек - одежду («не шляпа красит человека, а человек – шляпу»), не культура порождает и вбирает в себя религию, а, скорее, религия (религиозное мировосприятие и мироощущение человека) является корнем, стеблем, и соотносится с ней, как содержание с формой. А как раз содержательно христианство и буддизм несовместимы, как бы ты не старался со своими хамелеонными переводами, и произвольной переклейкой ярлыков, ибо «из песни слов не выкинишь», да и от «перестановки слагаемых, сумма не меняется»; соль не становится сахаром, болото не превращается в оазис, пустота не становится полнотой; а сутью обесцвечивающих и обезличивающих «трупных» медитаций – так и остается самоубийство. Христиан зовет к себе Личный Бог, буддистов – безличная Пустота; христианин ищет Бога, обращается к Нему, стремится; буддист – в не-деянии, молчании, в себе. Очевидно же: «что посеешь то и пожнешь». Неужели буддист, посеявший в себе недеяние, молчание и самораспад, пожнет в итоге что-либо иное, кроме – пустоты?

При столь недвусмысленных вероучительных расхождениях совсем не обязательно «вмещать всю многогранность истины» («в капле отражается весь мир»), чтобы перестать возмущенно кричать «какая разница»! и с очевидностью понять: буддизм и христианство взаимно несовместимы, и отчуждает их друг от друга не язык и не слова, а радикальное различие в целях, ценностях и опыте религиозной жизни!

Другое дело, Игорь, если ты, осознавая все-таки «бесспорную непохожесть» обсуждаемых религий (и надеюсь, «ты понимал это, отправляя письмо») и лишь разминки ради ринувшийся в «миротворческий» бой, главным в этой проблематике считаешь «право каждого на самоопределение», на свой выбор. Правда, странно, почему ты свой выбор делаешь в пользу такой религии, которая по выводу Ф.И. Щербатского, «не знает ни Бога, ни бессмертной души, ни свободы воли», такой религии  в которой «мысль о существовании в нас души, т.е., особой, цельной духовной личности, признаётся злейшей ересью и корнем всякого зла»? Впрочем, тут же, позабыв об отстаиваемом принципе «уравниловки», ты утверждаешь превосходство «достойного внимания» буддизма над «покоробившимся за давностью лет» христианством. Что же служит тебе «путеводной звездой»? На какой «полюс» ты решаешь держать путь, на какую Джомолунгму взбираться?

Мне вспоминается одно твоё рассуждение в лицах. Идут два человека: один - в унынии, недовольстве, замкнут; другой - радуется, поёт, открыт миру. И вроде бы у каждого есть основания быть именно таким. Ты спросил тогда: кто из двоих прав, в ком из них живёт Правда? И сам же ответил: этот вопрос не о них, а о нас, не о ком-то, а обо мне. Какая Правда по сердцу мне? С кем из них пошёл бы по жизни я? Какой основополагающий выбор предпочитаю я? Если мне не изменяет память, тогда свой выбор ты сделал в пользу второго, в пользу жизнелюбия...

Сейчас же затруднительно составить полное и адекватное представление о твоей философской и жизненной позиции (разве что она тождественна позиции неоклассического буддиста?), о которой в твоём письме ничего конкретного («поменьше патетики, побольше конкретики») не говориться, кроме неопределённых намёков, пустотелых деклараций и трубных гимнов своему безразмерному «богатству».

На чём же зиждится твоя однозначная убежденность в содержательном «равноправии» религий?

Ты заявляешь, что человеку в его  исканиях «первым делом надо найти себя» (хотя  зачем  искать то, что у тебя уже с очевидностью есть?!). А мне кажется, в подлинном религиозном поиске  (и в этом  меня уверяет и мой опыт такого рода) человеку первым делом надо найти Бога, или,  по крайней мере, правду о Боге, которая подскажет ему, где и как найти Бога - «Свет  истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир».  И  Бог, сотворивший по образу и подобию Своему человека и призвавший его к полноте жизни с Ним, не оставляет человека в одиночестве поисков и фантазий, не бросает его «на произвол судьбы» самокопания, а желает помочь человеку в богопознании и всецелом спасении. Бог (а Он и есть высшая Истина!) желает быть узнанным - и Открывается человеку! А потому и «приблизилось к нам Царствие Небесное»! Ибо «так возлюбил Бог мир, что отдал  Сына Своего единородного, дабы всякий,  верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную»! Христианство не есть истина, растущая от человека  («ибо человеческий разум ещё слишком слаб»!), но Истина, пришедшая от Бога (неужели ты думаешь, что у Бога нет иных слов для идущего к пропасти человека, кроме  невнятно путаных  «дык, ёлы-палы - опыньки»?); не мы находим Бога - Бог сам находит нас и вступает с нами в Общение! И утешает  «плачущих», «кротких» и «нищих духом», и  насыщает «алчущих и жаждущих правды»! И  благодатию Своей преображает приходящих к Нему и возводит всех «чистых сердцем» к Древу Жизни, к  Себе - дабы быть человеком спасёнными и «быть совершенными, как совершенен Отец наш Небесный», и  «дабы мир спасён был»!

Именно эту Правду искал я. Правду о том, что есть «свет миру»! Что поиск истины - не  богооставленная игра в загадки, не монолог вавилонской башни познания, не «глас вопиющего в пустыне» (ибо разве Бог, который «есмь хлеб жизни», когда сыны Его «попросят у Него хлеба, подаст им камень»?). Поиск Истины (если человек взаправду «от глубин своих алчет») - восходит к Богооткровению, а Откровение - приводит нас к Богу, к Тому, Кто  нарекает нас «сынами Божиими» и Кому мы говорим «Ты» в  молитве. Именно эту Правду (и именно - Правду!)  знают христиане (и, убеждён, именно о ней сокровенно воздыхает каждое  человеческое сердце, а потому и ищут они  не  себя, а «прежде всего Царствие Божие и правду Его», и постигают «первым делом» то, что не столько человек, сколько Бог является идеалом  исканий, Бог, который и «есмь путь и истина и жизнь»!

А потому –  «что это еще за»: «первым делом надо найти себя, а в этом религии уже сходятся»?! По крайней мере, в отношении христианства подобное заявление беспочвенно (да и буддист, похоже, рвется не найти себя, а потерять утопившись в вожделенной пустой полноте). Столь же чужда христианству идея самопреображения (глазами христианина без Бога «стать как боги»), в принципе неосуществимая «человеком несовершенным» самостоятельно - не «самоделка», не бодибилдинг, а благодатный дар, ибо источник обожения не «золотоносные» прииски самого себя, не вытягивание себя за волосы, (да и «нелёгкая это работа - из болота тащить бегемота»,  особенно когда бегемот - ты  сам), а - любящий и Личный Бог! А любовь невозможна в одиночку, в любви встречаются двое, потому и преображение - результат взаимодействия двух воль: Божественной и  человеческой; плод благодати  Божией и покаяния человеческого; плод любви - Бога к человеку и человека к Богу, ибо «Бог есть любовь, и пребывающий в любви, пребывает в Боге, и Бог в нем»! Потому и обречен любой другой путь, путь, отвергающий любовь и пробующий насиловать, - путь сугубо человеческих познаний и усилий («выращенный тобой самим») - на «остановку у подступов к главному», у подступов к Богу, потому что  «кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь»!

То, что Бог есть Любовь, не человеком придумано, а открыто Самим Богом, и именно благодаря Самому Богу «мы познали любовь, которую имеет к нам Бог». То, что Бог есть Личность (а точнее - Пресвятая Троица), не человеком придумано, а открыто Самим Богом, ибо никакая спекулятивная философия никогда не могла подняться, до тайны Пресвятой Троицы; и познаём мы то, что Бог есть Личность, в первую очередь, из Божественного Откровения.

Да и ведь  именно - по личному и свободному - решению Личности божественная природа проявляет себя тем или иным образом через конкретное действование. Ведь именно по своей любви (а любить может только личность!) Божественная Личность создаёт многообразный и сложный мир, ограничивая и умаляя Себя с тем, чтобы по своей любви дать возможность Своему творению существовать вполне самостоятельно и независимо от Него. К тому же, то, что Бог есть Личность (Ипостась), - защищает  свободу человека и позволяет человеку также быть личностью, быть свободным источником своих поступков! Ведь человек сотворён «по образу Божию»! По слову диакона и богослова А. Кураева, именно  «в  ипостасности видит христианская мысль «образ Божий» в человеке», так как именно «благодаря богообразной ипостасности и человек может свободно и осознанно контролировать действия своей природы».

С точки зрения чисто человеческой логики, мы должны мыслить Абсолют как совокупность всех совершенств в предельной (точнее - в беспредельной) степени. Относятся ли самосознание и самоконтроль к числу совершенств? Да. Входит ли в число  совершенств свобода? Несомненно. Очевидно, что из двух состояний бытия совершеннее то, в котором можно действовать свободно, исходя из самого себя, сознательно и с разумным целеполаганием, а следовательно, и при размышлении об Абсолюте достойнее понимание Бога как свободной и разумной Личности, нежели - как безличностной, бессознательной, неразумной и подчинённой Закону Субстанции.

Так, различая индивидуальность (как особенность проявления свойств природы) и личность (как субъект, обладающий природно-индивидуальными свойствами), христианская мысль имеет право говорить о Боге как о Личности, не имея в виду при этом индивидуалистическую ограниченность Божественного Бытия. Я же «утверждал не Бога категориями формальной логики», а - суждение о Боге (о том, что Бог - есть), которое из двух противоположных суждений для религиозного человека неизбежно и единственно истинно, ибо имеет основание в глубинах человеческого сердца и в свете Божественного Откровения; да и куда же ты в таком случае буравишь свой «золотой» «лаз», если ТАМ никого нет, более того, если и самого ТАМ - нет, а какой же тогда смысл искать и стремиться к цели, которой - нет («не рой себе яму - сам в неё упадёшь»)?!

Так что, приходя к такой и только такой однозначности (убеждённости в том, что Бог - есть), человек как раз освобождается от «плоской обманчивости» беспредметной «интимной веры», преодолевает «тесные врата» её «слишком мелкой» формальной логики, перестаёт «топтаться на месте» и обретает Богом данное прозрение («да будете сынами Отца вашего Небесного»!), а с ним - и «путь и истину и жизнь», возможность действительного «восхождения от славы в славу», ко встрече с Личным Живым Богом, к благодатному обожению!

Кстати, твой «упор на непостижимость Бога» в Православии (Который действительно непознаваем в смысле неисчерпаемости Его бытия), однобок и не имеет важного православного продолжения (как-то Ницше заявил, что «Бог умер», христиане согласились, но уточнили: «Бог умер и воскрес!»). Православный богослов В.Н. Лосский указывает, что «апофатизм, свойственный богомыслию Восточной Церкви, не тождествен безличностной мистике, опыту абсолютной Божественной  внебытийности, в которой исчезают как человеческая личность, так и Божественное Лицо». Более того, «уклоняясь от Троицы, как единственного обоснования всякой реальности, всякой мысли, мы обрекаем себя на путь безысходный, мы приходим к апории, безумию, к разрыву нашего существа, к духовной смерти»!

А твоя мысль (прости, Игорь), похоже, стала заложником «рассудочной и потому неразрешимой задачи», видящей поиск «необъятной и неразгаданной Истины» в человеческом самоделе: одинокой и «терпеливой фантазии», а значит , в «самовольном и окончательном» субъективизме, дающем санкцию на беспредметную идейную вседозволенностъ («не нравиться, то нету»!), безотносительную к Откровению Бога о Самом Себе (неужели ты выпроводил бы В. Хлебникова, пришедшего вдруг к тебе объяснить задумку и предысторию понравившихся тебе его стихов?). Ко всему, твой  «высочайшим повелением» (видимо, «от имени объективной истины») легализованный безраздельный субъективизм поклоняется уже не «необъятной и неразгаданной», а всего лишь - образу и подобию своему, человеческому, не «высочайшему и вдохновенному», а - обоготворённым тобой «законам психологии». Неудивительно, что с точки зрения такой произвольной и полой «золотой» середины, тебе (позабывшему, что религия предметна и имеет своим предметом объективную истину), «нет необходимости отказывать в истинности другим путям».

Кстати, не кажется ли тебе, что именно ты  «ухватился, как за панацею», за нисколько не доказанную тобой, а просто  «приятную на вид» идею о «путях к общей вершине»?! Идею ошибочную (что, бесспорно, устанавливается сравнительным исследованием) и, скорее, выступающую для тебя в качестве «некой облегчающей движение  методы»; на фоне которой, однако, восторги о «сложности задачи» кажутся фальшивкой - ведь Бога стало «рисовать легче, чем петуха»!

Что же содержательного в твоей «необъятной Истине», к которой ты «имел прикосновение»? Ты не решаешься сказать о ней ни слова (а сама она - безответная глухота-немота), ссылаясь на её «неразгаданность» для тебя и на пресловутую «парадоксальность проявлений Божественного». Как же можно стыдить отступлением от такой, в «мёртвом штиле» лежащей Истины - безмолвной, бездеятельной, безразличной?! Можно ли стыдить отречением от бездушного идола, «не приносящего плода»?! Можно ли стыдить того, кто отрёкся от безликого опекунского совета и возвратился к ждущему родному Отцу? Как же можно стыдить того, кто, наконец-то, действительно нашёл, встретил живую Истину и зовёт тебя стать причастником этой истинной радости?!

Отдаёшь ли ты, Игорь, себе отчёт, какую именно Истину ты ищешь? Истину (как знание) о чём? Определённа ли твоя «интимная вера» и твоё «ранее выбранное направление»? Или же ты бессодержательно «молишься» не столько на Истину (Игорь, прости ещё раз, но по твоему письму складывается именно такое впечатление), сколько на её «величественность, необъятность и неразгаданность»?! И не по этой ли причине ты и готов громить «в запальчивости» любую, а не только «православную, картину мира и «спасения» - в пух и прах»?! Перефразируя тебя, не в слишком ли широкие и безразмерные для неё одежды, ты помещаешь искомую Истину, да так, что даже никаких очертаний собственно Истины, не проступает в аморфной груде бессловесного тряпья? Не слишком ли далеко ты «вышел за рамки привычного мировосприятия», да так, что остался с необъятной, но зато своей  «дыркой от бублика»? Так знаешь ли ты, в чём хотя бы «центральная и глубинная суть» твоей веры или же - «строишь дом на песке»?

Ведь верят (в собственно религиозном, а не обыденном смысле) не во «что-то вообще». Как правильно заметил А.Ф. Лосев, «или вера отличает свой предмет от всякого другого - тогда этот предмет определён и сама вера определённа, или вера не отличает своего предмета от всякого другого - и тогда у неё нет ясного предмета, и сама она есть вера ни во что, т.е., не вера». Действительно, как у тебя достаёт духу самовольно и азартно говорить «от имени объективной истины» и «рубать всё одним махом отрицания», если ты даже не можешь определённо сказать, в чём же заключается твоя «объективная» истина (твой «король-то - голый »!)?!

Ты что, считаешь в принципе не разгадываемой Истину в основных человеческих вопросах или же не разгадываемой для всех, кроме тебя и до тебя - «медленно, но с боями продвигающегося»?! Если первый ответ верен, то и твоё «продвижение с боями» обречено, и вообще вся жизнь бессмысленна; если же второй - то либо ты слишком самоуверен, либо, не больше, не меньше, - сам Мессия. По правде говоря, оба ответа не очень-то правдоподобны. Да и как можно жить и искать Истину и Смысл, если не верить, что «всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят»? А поскольку ты всё же упорно сомневаешься в обнаружении Истины другими и до тебя, то, что такое по-твоему, должно перемениться в тебе (или любом другом) по обнаружении Истины, чтобы ты (или любой другой) признал: теперь Истина найдена и озаряет мир? Как эта твоя (или любого другого) находка должна сказаться на окружающей нас действительности? Что должно засвидетельствовать об Истине? Какова та Истина, на которую ты уже не посмеешь закричать - «маловато будет!»?

Только дав (хотя бы самому себе) предметный ответ на  этот комплексный вопрос, ты с полным правом можешь начать заново и всерьёз, став «куда более осторожным в оценках», присматриваться к  богооткровенным истинам Православия, а не отмахиваться от него  «давностью лет» (аргумент ничтожный, ибо Истина «надёжна и неподвластна времени»). И руководствоваться при этом надо не расходящимися в частностях «мерками массы христиан», а глубиной богословской мысли и опытом  подвижнической жизни монахов. На данный же момент можно констатировать, что ты не знаешь и не понимаешь Православия (в котором далеко не всё формализуется и которое не сводится к тексту Библии и внешней стороне обрядов), но зато субъективной «объективности ради» отправляешь его («и  иже с ним») «впредь кружить только на месте» и «образовывать многометровый, плодородный слой духовности» (так и слышится: духовный «навоз»). Хотя тут же противоречишь себе, утверждая, что в Православии можно расти, и расти, «дотягиваясь до неба». Так куда же идут православные (и я - «иже с ними»): «в обход» или всё же «до неба»? А если - «до неба», то - что ж ты в стороне?

Не пойму никак и того, отчего тебя так страшит открытая и узнанная Истина (до которой ты так хотел добраться пусть даже «общипанным, воробьем, или, если угодно, чем-то ещё более мелким и жалким, но обязательно, обязательно долетевшим»)? Ведь прикосновение к Истине - есть обнаружение её (объективно и независимо от нашего сознания существующей) для себя, открытие мира, каков он есть. Почему же этого надо бояться, как огня? Или тебя «смущает» то, что высшая Истина - едина для всех? Или тебя задевает то, что не ты первооткрыватель? Но тогда в тебе говорит тщеславие и неприкрытый индивидуализм. Ты опасаешься, что якобы станешь, «как все»?! Прости, Игорь, но в таком случае тебе вообще надо отказаться от жизни, ибо ты  «как все» ходишь по планете Земля, «как все» имеешь плечи и голову на плечах, «как все» кулътуристы ходишь в тренажёрный зал, «как все» пассажиры едешь в электричке. И это «как все» не отменяет твою неповторимость и страшит лишь того, кто видит не лица, а толпу.

Зачем изобретать религиозный  «велосипед», а пуще того -  «колесо»? Ради триумфа от маловероятного создания авторской, жизнеспособной и «стройной, системы, которую можно было бы предложить другим»? Ради азартного  лазания  «по неведомым дорожкам в след невиданных зверей» - «с большим риском на неуспех»?! Но ведь главная - содержательная - «сложность задачи» заключается не в пути до Истины (как задачи предварительной), а во врастании в Истину, в проникновении Истины в тебя, в возрастании в Истине! Ведь обетование, которого ожидает «искатель истины», по-настоящему начинает исполняться только тогда, когда ты наконец-то перестаёшь «с боями» блуждать «в трёх соснах» (это о них интуиция подсказывает - «так ближе»?) своих субъективных проекций, домыслов и миражей, когда Бог сам открывает тебе Истину, а потому ты и находишь высший и заветный, тобой «непокорённый пик» и, наконец-то, от слов переходя к делу,  «(приступаешь к штурму его» (хотя Бога, как высшую Истину, надо не штурмовать, а «возлюбить всем сердцем твоим, и всею  душею твоею, и всем разумением твоим, и всеми силами твоими»!).

Истина, получившая адекватное и конкретное выражение (у гитары всего шесть струн - а всем открывает возможности самовыражения!), - вовсе не является пройденным за тебя путём и оттого лишающим твою жизнь смысла. Скорее, это составленная странствовавшими до тебя ходоками карта, указующая глубоководный фарватер, которая уберегает тебя от напрасной траты времени (а «жизнь коротка») и напевов коварных сирен  самооболъщенъя, предостерегает о «волчьих ямах» формальной логики и  «минных полях» легкомыслия. Сам же путь для тебя, не сомневайся, всё равно будет нехоженым и  «узким путём», и пройти его тебе придётся, будь уверен, своими ногами.

Только Истина Откровения, открытая всем (а не избранным «посвящённым»), только Бог, который и  «есмъ Путь и Истина и Жизнь», только Бог, в котором мы узнали и Личность, и Любовь («и уверовали»!), - не ограничивает и не «вынуждает  толкаться мировоззренческими локтями с попутчиками», а как раз - проводит (даже «нищего духом») верующего человека сквозь «игольное ушко» рассудочной слепоты и горделивой самонадеянности, благодатно преображает его и позволяет «расти, что есть сил»!

Каждый, конечно, волен сделать сам свой выбор. Но при этом надо всерьёз задуматься и о том, какую Истину я ищу, какой «пик» к себе приближаю, каким Бога узнать ожидаю. А то ведь можно, как Пилат, спросить, «что есть истина?», и, отвернувшись, выйти и погрузиться в толпу самомнений, так и не поверив в возможность встречи с Истиной, которая, оказывается, стояла перед тобой и была Богом с человеческим лицом!

 

Таков  вкратце мой ответ тебе, тебе прозвучавшему (уверен, у тебя промолчавшего - «всё намного сложнее»). Извини, что ответ не полный, не затронувший многих существенных (в том числе и твоих) вопросов. У меня только на это (предварительное) письмо ушла неделя непрестанных трудов. Надеюсь, что в нашей дальнейшей переписке нам удастся больше поведать друг другу, а главное, услышать и понять друг друга (честно, мне хочется понять, какую Истину ты ищешь, и что именно - уже нашёл?). Не серчай на мою прямолинейность, на мой несдержанный «праведный гнев» (я вынужден был «отражать нападение», а на зеркало, как известно, неча пенять») - я хотел до тебя достучаться, зазвонив со своей (вернее, православной) колокольни.

А в Православие я верю (и верую во Христа); и загвоздка не в том, способно или не способно человечество (что за новый для тебя критерий Истины - массовость?) пойти за ним сегодня, а в том, знает ли человек Истину Православия, и в том (вспомни, «это вопрос не о ком-то, а о себе») - способен ли именно ты пойти за Истиной сегодня?!

В «христианском раю» я не был (да и, по слову апостола Павла, «не приходило то на ум человекам, что Бог уготовал любящим Его»), но страшно оказаться как раз в бесчеловечном «раю» нирваны - пустоты, тьмы и одиночества, «и, опять-таки, - навсегда»!

Смерть же действительно является абсолютным злом, ибо уничтожает жизнь, а потому Сам Бог Своим воскресением спасает человека,  «смертию смерть поправ»! И сейчас смерть физическая не должна пугать, ибо, по слову святого Иоанна Златоуста,  «никтоже да убоится смерти,  свободи  бо нас Спасова смерть. Где твое,  смерте, жало? Где твоя, аде, победа? Воскресе Христос, и ты низверглся еси. Воскресе Христос, и  падоша  демони. Воскресе Христос, и радуются ангели. Воскресе Христос, и жизнь жительствует»! А на крупными буквами вопрос ответ даёт  Ф. Достоевский, устами старца  Зосимы: «Отцы и учители, мыслю:  «Что есть ад?». Рассуждаю так: «Страдание о том, что нельзя уже более любить»... Именно тем-то и мучается, что ко Господу взойдёт он, не любивший, соприкоснётся с любившими любовью их пренебрегший... Ибо зрит ясно и говорит себе уже сам: «Ныне уже знание имею и хоть возжаждал любить, но уже подвига не будет в любви моей, не будет и жертвы, ибо кончена жизнь земная... Хотя бы и жизнь свою рад был отдать за других, но уже нельзя, ибо прошла та жизнь, которую возможно было в жертву любви  принестъ»... Мыслю, что если б и был пламень материальный, то воистину обрадовались бы ему, ибо, мечтаю так, в мучении материальном хоть на миг позабылась бы ими страшнейшая сего мука духовная. Да и отнять у них эту муку духовную невозможно, ибо мучение сие не внешнее, а внутри их... В робости сердца моего мыслю, однако же, что самое сознание сей невозможности послужило бы им наконец и к облегчению, ибо, приняв любовь праведных с невозможностью воздать за неё, в покорности сей и в действии смирения сего, обрящут, наконец, как бы некий образ той деятельной любви, которою пренебрегли на земле...»

А потому, по слову святого Исаака Сирина, «неуместна человеку такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией», ибо «мучимые в геенне поражаются «бичом» любви, и как горько и жестоко это мучение любви, ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение, большее всякого, приводящего их в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, язвительнее всякого возможного наказания», оттого и «таково  геенское мучение - оно есть раскаяние» ?

А Маяковскому («и  иже с ним») просто и мудро ответил святой Макарий Египетский: «Смотри, каковы небо, земля, солнце и луна; и не в них благоволил успокоиться Господь, а только в человеке. Поэтому человек драгоценнее всех тварей, даже, осмелюсь сказать, не только видимых, но и невидимых…»

Пиши, Игорь, а как напишешь -  «так там и встретимся»!       

 

Май 1999 года                                            САША  (Добрыня во Христе)