В своё время, в последние школьные годы, я задумался о «своём месте в жизни». И во мне, не имеющем особых предпочтений, как-то сам собою возник вопрос: а что в жизни является ценным? предельно ценным? Тогда ответ так и не нашёлся, но сам вопрос остался, став отныне моим неразлучным спутником и создав в моей жизни новое и центральное измерение и цель - ПОИСК СМЫСЛА ЖИЗНИ.

Русский философ XX века Н. Бердяев однажды на пороге отрочества и юности был потрясён мыслью: «Пусть я не знаю смысла жизни, но искание смысла уже даёт смысл жизни, и я посвящу свою жизнь этому исканию смысла». Это был настоящий внутренний переворот, изменивший всю его (и осмысливший и устремивший мою) жизнь. Однако уже через несколько лет для меня стало очевидным, что нельзя (тем более всю жизнь) только искать; ведь нужно и находить истину и смысл.

Так всё-таки: к чему стремиться? Ради чего жить? Какие «тайны» постигать? Немало людей задавало и задаёт себе эти важнейшие вопросы человеческого бытия. Какие же ответы находят люди? Какие ответы встречал я? Находясь и обучаясь 5 лет в Москве в изобилии книг и религиозных проповедников, я никак не мог найти покой и определённость своему мировоззрению, ибо каждый из провозглашающих истины(?) философов, «учителей» и просто доморощенных «эзотерических» самозванцев - претендовал всё-таки (несмотря на декларации об «общем деле» всех религий и «мессий») на особое право обладания именно им наиболее полной, глубокой, высшей, а значит, самой верной версией Истины. И эти, предлагаемые искренне ищущим людям, идеи и концепции, цели, пути и средства, - на первый неискушённый взгляд, были достаточно обоснованы, выверены, а потому «вожделенны, ибо дают знание» (Библия).

Однако множество различных путей одновременно создавало и затрудняло мой решающий выбор. К тому же я помнил проверенную временем поговорку: «не всё то золото, что блестит»; не всё то, что старательно превозносят, - благо для человека. Итак, не успев ещё определиться, «топчась на месте» и сравнивая разноликие и однотипные доктрины, я вдруг осознал, почему всякий раз отступаю при попытке сдаться увещеваньям призывающих «учителей». Подумалось мне: если все «учителя» и религии равны, то почему каждый адепт принадлежит именно к своей и расхваливает именно свою религию, почему сей новоявленный «пророк» именно себя объявляет Учителем, моим Учителем, а то и вовсе - «Учителем человечества»? Когда подобные категорично самохвальные речи мне доводится слышать от 5-ти претендентов на звание «моего учителя», «единственного и настоящего», это заставляет настораживаться и сомневаться: «берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные: по плодам их узнаете их» (Библия).

Притом, анализируя сонм учений и школ, посещая их собрания и центры (ашрамы), общаясь с последователями разных религиозных систем и практик, я всё больше убеждался, что философские, религиозные и т.н. эзотерические (в т. ч. теософия) учения совсем не одинаковы , у них множество расхождений и даже противоположностей, что зачастую исключает их адаптируемость друг к другу, делает принципиально несовместимыми, антагоничными (так, буддизм с его отрицанием Бога и практиками по стиранию личности человека - радикально противостоит христианству с его утверждением Единого Личного Бога и покаянным, молитвенным опытом преображения личностного человека по благодати Божией). Какому «лекарю» с «небес» позволить сделать из себя пациента, так, чтобы не искалечил и не опустошил он душу твою надолго и всерьёз (сопят такие «знахари» над бессознательными Буратинами - над нами-проста-ками! - и ставят «вещие» диагнозы, различно-риторичные: «пациент скорее жив, чем мертв: нет, пациент скорее мертв, чем жив; да нет же, пациент ни жив, ни мертв»)?

Итак, становится бесспорным фактом, что расхожая «путеводная» вывеска «о единстве всех религий в главном и отличии их только в путях и средствах» является удобной для духовной анархии байкой («смерть и жизнь во власти языка»); при пристальном философско-религиозном сопоставлении (а не беспечном полёте мотылька на магию зовущего костра) выясняется, что немалое число завлекающих нас учений религиозно несостоятельны, а когда и вовсе неистинны - и расходятся друг с другом как раз в главном, в «вершинах» (ибо из двух противоположных суждений одно обязательно ложно: Бог (или личный, или безличный) - или есть, или Его нет; жизнь - даётся или единожды, или многократно; мир - или иноприродное Богу творение, или монопроявление Абсолюта; личность человека - или реальность, или иллюзия; и т.п.). А значит, столь же ущербны и заблудши псевдоучителя своих «истин», увлекающих людей - по ошибке или намеренно - в дурманящие и мертвящие состояния и измерения своей искажённой «реальности» («за то и будут они вкушать от плодов путей своих» Библия). И как знать, не в руки ли такого «учителя» попали мы?

Так во мне рождалась духовная осторожность и пытливость мысли: «не радящий о путях своих погибнет». Но всё же: что есть критерий Истины и где его искать? («Что делать? Стану молиться духом - стану молиться и умом, буду петь духом - буду петь и умом»! Библия)

На несколько лет отошёл я от сомнительных «райских» многообещаний и энергичных зазываний в смутные бездонные тайны и необычные сверхчеловеческие достижения, ибо «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше»: мечтаешь о пустыне земной или космической - получишь (достигнешь), но и утратишь - и «всякую траву», и «всякое древо», и «всех птиц небесных», и всякое «на всей земле», «в котором душа живая», - наш дивный мир!, а там и... душу свою, человеческую - «храм Бога живого» (Библия).

Отстранился я от оккультного наваждения и погрузился в ненавязчивое, но содержательное и продуктивное брожение мыслей в книгах философов и в своей раздумной голове. Изучение это давало мне новые знания, чем создавало многостороннюю мировоззренческую базу, а также и дальше развивало способность мыслить, анализировать, сравнивать. (Этот период моей жизни через русскую философию XIX-XX вв. сверишл главное: помог прийти к обнаружению тех ценностей, которые не умещаются в рамки категорий и формул и не обретаются никакими замысловатыми и занудными техниками медитаций. Эти ценности, которые я вновь открывал для себя, ценности, изначально близкие каждому человеку, во всей их первостепенности, жизненности и полноте я и встретил впоследствии в христианстве ...) И всё же, давая ориентиры и опоры для ума, утоляя ненасытную любознательность, философия не могла всерьёз животворить душу, нуждающуюся в чём-то ином («ревнуйте о дарах духовных»!), нежели «сведущая» в «теории жизни» безжизненность умозрения.

Таким образом, ни в восточных учениях и практиках (а я знакомился с китайским даосизмом, индийскими Упанишадами и буддизмом, с тибетским ламаизмом, учением Кришны, Блаватской, Рерихов, Раджниша, Махариши...), ни в западной философской мысли я не смог увидеть, ощутить и обрести давно искомой полнокровной жизни и смысла...

Западная философия (особняком античный идеализм) многословно и по-разному объясняла всё те же реалии жизни с обречённой преходящестью всего (всесмертью) - на деле оставаясь в стороне и никак не меняя («словами делу не поможешь») состояние «больного» бытия. В основном она призывала к стоическому паритету ударам судьбы, постижению мира, возрастанию нравственности и реформам внутри человеческого сообщества, что и «должно было», по её утопическим прогнозам, привести (но лишь для далёких будущих поколений!) к панацее «прогрессивных» улучшений на Земле: неосуществимых! в силу несоответствия характера избираемых (познавательно-социально-психологических) реанимирующих средств - мистической природе губительной «проказы» бытия: тут «плетью обуха не перешибить»! Итак, западная философия (т.б. научный атеизм) была для меня неприемлемой вследствие того, что она не решала – и по причине своей немощи «зришь в корень» Жизни, и - неспособности рассудка «прыгнуть выше головы» (чудотворить!) - основной проблемы человеческого существования: язвы страданий и рок небытия, как прежде, поражали души и тела, оставляя мир смертельно раненным...

Восточное мировоззрение шло другим путём. Оно не только тщательно сплетало своё видение устройства и принципов бытия, но и, казалось, предлагало путь к изменению положения человека в мире (беспомощность перед лицом времени и смерти) - через изменение самого человека («просветление»), «посвящённого» в «спасительное» «познание себя». Вроде бы, только взяться за дело и - достигать, достигать, достигать... Запредельное, трансцендентное, Единое... Энергии, поля, астралы... Монады, чакры, кундалини... (Но где же — человек?! «Не выплеснуть бы вместе с водой и ребёнка»!) Как поначалу заманчиво: диковинно, осязаемо, «перспективно»! Однако поиск свой начинал я как философ и проблему свою обозначил именно по-философски: я искал смысл жизни, а не просто пути, пускай даже и новые, и экзотические (так, намаявшись на берегу, мало устремиться на первый подвернувшийся корабль: он может быть негодным или бутафорским и - потонет , а может, с подложенным под компас оккультным «топором», доставить «пятнадцатилетнего» горе-мореплавателя прямёхонько в руки заждавшихся работорговцев). Ведь мало воодушевиться «эзотерическим» путём движения и «эффективным» способом действий - прежде хорошо бы узнать: что эти действия соделают с тобой, и куда приведёт твоё неофитское (послушное) движение -«куда кривая выведет»? («Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их - путь к смерти» Библия.) И я стал пристальнее всматриваться в те предельные «высшие» цели и горизонты, которые авторитетно рисовала человеку «восточная мудрость». И тут-то у меня из глубин души и философского сознания рождался естественный, живой протест заветным целям восточных доктрин, тому, что они сулили сделать со мной (под своим наставническим надзором и руководством) «моими же руками».

Вкратце и обобщённо. Восток утверждал, что не существует ничего, кроме безличностного единосущного Единого (Абсолюта), в силу какой-то внутренней необходимости, цикличности Бытия, либо своего «всевышнего» произвола или метафизической катастрофы - проявившегося, раздробившегося на множественность душ и сознаний, погрузившегося в относительность и материю, падшего из вечности во время, а теперь безудержно стремящегося вновь обрести единство, первозданность и, быть может, осознанье Самого Себя. Мировое бытие - тоже есть (лишь нисшедший) Абсолют, его безмерно расплодившаяся и мутировавшая клоно-эманация, да и то - несовершенная и обременительная, либо всего лишь - иллюзия (майя), игра Абсолюта в прятки с Самим Собой. Многообразие мира, его сущностей и форм - есть лишь недолговечные и случайные (а потому - малоценные) всплески и комбинации волн на поверхности океана Единого, гигантский калейдоскоп из «я»-осколков в нескончаемой сансаре-круговерти. Зло - либо признаётся несуществующим (а идея зла следствием нашей невежественности, близорукости), либо легализуется как равноправная добру полярная сила, необходимая, а значит, вечная и неустранимая - а потому делающая заведомо неэффективными попытки борьбы со злом и обрекающая человека на «просветлённый», обезоруженный нейтралитет. Личность - объявляется либо иллюзией, заблудшей в своём зазнайстве уникальности каплей Единого океана, либо действительно обособленным (а потому ограниченным и неполноценным) сгустком энергии, монадой, рядовым «волоском» в густой шевелюре эманаций Единого, на который беспрекословною волею «случая» (тайного, но всевидящего и всемогущего устроителя всемирных судеб, не ведающего дара прощения и любви «справедливого» и непогрешимого судии, инквизитора и «благодетеля» - безличностного и бездушного карма-механизма) «насели» «оплодотворяющие» условия среды обитания, что и понуждает его «я»-нутро зарождаться, «вылупляться» наружу, а там неповторимо «вылепляться» причинными «ветрами перемен» - и потом у отличаться от остальных стихийно «опыляемых» , «прорастающих» и следствиями обрастающих монад-однополчан. Смерти (очевидного предельного зла!) - и вовсе нет, а есть наша непросветлённая непросвещённость, во мрак» забвения таящая от нас нашу извечную карусель жизней, бесконечное, натужное лазание по этажам и тренажёрам мироздания, беспризорное и бездомное блуждание наощупь по лабиринтам и зарослям вселенского муравейника в поисках всё новых и новых входов и выходов, ступеней и уровней, качеств и состояний, «смыслов» и задач. Всякий же, более других прознавший в анатомии тела Единого и «прелести» медитативного «хождения за три моря», самонадеянно провозглашается сам собой Учителем и проводником («эзотерическим» Иваном Сусаниным) в сакральную утробу макрокосма, в пучину беспросветного «седьмого неба»...

Что же вытекает из этих неумолимо последовательных построений мысли? К каким целям они призывают и какие перемены в нас сулят? Каким долгожданным «смыслом» наделяют томящиеся души и тела? В какую призрачную даль нас манят и уводят, разжигая всуе страсть «стать, как боги», - стяжанием «тайного знания»: постепенно и незаметно разбирая нас по пути на запчасти, отучая быть по-человечески и человеком, подспудно «акклиматизируя» и увлекая наше сознание и мироощущение к атмосфере и «вершинам» иной - нечеловеческой! - реальности?! «Естественно» («что посеешь, то и пожнёшь»), чтобы не быть отделённой, иссыхающей от жажды энергетической монадой, сиротливым кочевником в степях изнуряющей сансары, чтобы не запутываться в «иллюзиях» личностного самосознания, а попросту, чтобы не быть каплей, потерявшейся и одичавшей вне моря, - надо очищаться и соединяться с океаном беспредельного и единственно сущего Единого (Абсолюта) и, в конце концов - в начало начал!, стать самим Абсолютом, каплей в море («смысл» мирового процесса тогда возврат, холостой выстрел, «переливанъе из пустого в порожнее»!) - растворив (разотождествив с собой) свою «временную», «ограниченную» и «случайную» человеческую природу и личность (наросты на икринках Абсолюта) и вожделенно слившись с вечной, непритязательно однородной и нирванически могильной тотальной субстанцией — в чём нам (хочешь, не хочешь - а «надо»), дабы не отлынивали, не отклонялись в сторону и вновь (не дай «Бог»!) не очеловечивались, планомерно и опекунски-принудительно «поможет» правоохранительно-исправителъная карма-система - законный проводник в «Единую» бездну...

Честно говоря, меня ужаснула эта неподкупно обоснованная и опустошающая «эзотерическая» операция над душой, над человеком, над миром, циничное оправдание «смысла» зла (в народе это называется - «без ножа зарезать»). Меня также не прельщала моя извечная участь, какую пророчил Восток: слоняться безликой, беспамятной, безличностной монадой «из века в век», из «жизни» в «жизнь» бессмертное ничто! А это значило («где сокровище ваше, там будет и сердце ваше») – САМОУБИЙСТВО! Пусть «возвышенное» и «религиозное» («пойти на корм» Абсолюту), но именно (рассчитанное и спровоцированное «свыше») - уничтожение самого себя, своей личности и живой, трепещущей человеческой души (по меткому сравнению самих буддистов, задача их медитаций обратна труду ювелира: надо стесать все грани бриллианта, чтобы погасить свет, играющий внутри и на поверхности, - личность и её свойства). Это также означало стирание и обесценивание удивительного многообразия мира (собрать краски с живописных полотен Микельанджело, Ван Гога, Врубеля в банки для красок: «свернуть» звуки симфоний Моцарта, Бетховена, Чайковского в чернила ненаписанных нот и партий: «вернуть» поля и леса, горы и реки, животных и птиц в сплошную кашу аморфной массы Земли на заре зарождения жизни на нашей сказочной планете). Означало это и прекращение Истории, нашей Истории - мировой, человеческой ...

Поворачивать жизнь вспять, превращать в однообразные первоэлементы сложный и многоликий живой мир, «расслаивать» человека до порожней нагой простоты - для меня эта бездушная, физико-механистическая картина бытия предстала в конце концов в качестве страшной религиозной ошибки и заблуждения: убить жизнь! Ведь здесь ценности духа человеческого и души, бесспорные и именно человеческие, толкуются и преподносятся - через интеллектуальное упрощение и умерщвление - в категориях механики и физики, что является грубейшей ошибкой даже с точки зрения научно-материалистического сознания, где высший уровень развития материи, содержащий в себе низшие и из них состоящий, к ним не сводится, а обладает чем-то специфически своим, высокоуровневым. Да несводимы поэзия Пушкина, песни Высоцкого, японские хокку к числу слов словаря, их комбинациям и произношению! Перефразируя евангельские слова о воскресении Христа, что вы видите мёртвое среди живого?

Очевидно же, что я - не скелет и не груда мышц и органов, а из них состоит мое живое тело, что я - не энергетическое поле нервных и «сокровенных» импульсов, а обладаю человеческими чувствами, умом и волей, что я - не разотождествлённая («голая») атомическая монада, искрящаяся наблюдающим сознанием, а - целостное духовно-душевно-телесное существо, одарённое сознанием и самосознанием, ЛИЧНОСТЬ, ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК! («И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его».) В этом я убеждаюсь всякий раз, когда встречаюсь со взглядом другого человека, слышу его голос, узнаю о его чувствах, открытиях, творчестве, мечтах. («Видеть в чудесном чудесное - вот ключ ко всем тайнам мира» Лао Цзы.) В том, что жизнь живая (а не просто физико-энергетическая), я убеждаюсь всякий раз, когда вижу воробьев и ворон, лягушек и лошадей, кошек и собак, слышу их чириканье и карканье, кваканье и ржание, мяуканье и лай; когда радуюсь по весне распускающимся почкам пушистой вербы; когда на летнем лугу любуюсь фиалками, ромашками и васильками, а вечером в деревне вдыхаю душистый аромат сена и отбиваюсь от назойливых комаров. Жизнь - живая! А призвание и жизнь человека – человеческие!, «и благословил их Бог» (Библия)!

А «религиозная» попытка «учителей» «восточной мудрости» живой мир многообразия, личность и душу человеческую распотрошить и аннигилировать ножами и лазерами механики и физики логично и безжалостно заменяет жизнь и живые связи в ней на физико-механистические объекты и отношения, в которых и становятся возможными разного рода техники, техническое действование субъекта (речь уже не о человеке!), одержимо и «сознательно» устремляющегося в «Путь без Пути», в «тридесятое царство» искусительных миражей: в «дурную бесконечность» безжизненных уровней, энергий, состояний, в опьяняющую посулами «гонку вооружений» по наращиванию невиданных способностей, а в итоге - в «эзотерическую» трясину Единого, в «чёрную дыру» всепоглощающей «полноты»-пустоты нирваны; бессмысленной! ибо лишает главного: Душа умирает. Личность стирается. Мир исчезает. БОГ позабыт. («Ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет» Библия).

Именно так были мной восприняты и пережиты: западная философская беспомощность и восточная религиозная заблудшесть - «удержи ногу твою от стези их» (Библия).

И тогда, год спустя, каким-то образом («сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его») произошло моё для меня непредсказуемое и невообразимое прежде - пробуждение к христианству (Православию). Тромбы до этого неразрешённых узловых философских проблем стали рассасываться, мысль - проясняться и стройнетъ, душа - воодушевляться, розоветь, а я - надеяться и верить! («ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть и ищущим Его воздаёт»). Я вновь открывал для себя ценности и идеалы, исконно близкие каждому человеку! В Православии с не меньшей убедительностью, богословской глубиной и какой-то неизъяснимой внутренней правдой разворачивалась совсем иная картина бытия, нежели ранее встретившиеся мне, - живая, человеческая История) Священная История Встречи с Богом! «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную... дабы мир спасён был чрез Него» (Библия)!

«Неисповедимы пути Господни»: я словно завидел берега своей утраченной родины, звавшей и дождавшейся, на поиски которой я пустился полжизни назад, вцепившись в сколоченный из вопросов плот...

О родине можно говорить много, но что роднит нас с ней? Что роднит мать и ребёнка? Что роднит Творца и мир? Что роднит Бога и человека? Что - роднит? ЛЮБОВЬ!

«Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рождён от Бога и знает Бога; кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь»! Я вглядываюсь и вслушиваюсь в живой мир вокруг меня: небо, облака, пёстрые бабочки, шелест листвы, стрекотание сверчка, дыханье приближающегося дождя... - и понимаю: только любовь! Только любовь могла дать жизнь, дать жизнь нашему живому и разному миру! Только Бог, Который есть Любовь! Личность и Любовь! - мог дать жизнь и свободу, «образ Свой» человеку! «И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём» (Библия)!

О христианстве, как о родине, можно говорить много; нужно узнавать о нём, чтобы прозреть, ожить и вернуться - ведь на родине надо жить! Хотя родину узнают и без слов - сердцем («блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят») и верою («блаженны не видевшие и уверовавшие »)! Быть может, и наша неудовлетворённость житейским и философское «алкание правды» и есть заветная тоска сердца по небесной родине - и «молитва веры исцелит», «потому что Бог есть любовь»!

Насколько смог, поведал я о своём петлявшем пути исканий, о своём прикосновении к Православию. А дальше... Преподобный Герман Аляскинский говорил: «Правдоискатель, найдя истину в Православии, не ищет долее. На том завершается его поиск, так сказать, «по горизонтали», и начинается другой - «по вертикали», то есть вглубь Православия».

22.03.1999. г.Львов Саша-философ